...27 мая 1954 года С.П. Королев обратился к Д.Ф. Устинову с предложением о разработке ИСЗ и направил ему докладную записку "Об искусственном спутнике Земли", подготовленную М.К. Тихонравовым, в которой давался подробный обзор состояния работ по ИСЗ за рубежом. При этом высказывалась основополагающая мысль о том, что "ИСЗ есть неизбежный этап на пути развития ракетной техники, после которого станут возможными межпланетные сообщения". Обращалось внимание на то, что за последние два-три года возросло внимание зарубежной печати к проблеме создания ИСЗ и межпланетным сообщениям. Заботились инициаторы работ по ИСЗ и о том, чтобы сообщить нужную информацию на этот счет и другим ответственным лицам, принимавшим решение, поскольку вопросы приоритета должны быть главным аргументом для всего последующего периода развития космонавтики. В августе 1954 года Совет Министров СССР утвердил представленные В.А. Малышевым, Б.Л. Ванниковым, М.В. Хруничевыми К.Н. Рудневым предложения по проработке научно-теоретических вопросов, связанных с космическим полетом.

Среди инициаторов постановки вопроса об ИСЗ постепенно зрела уверенность, что удастся добиться положительного решения. По указанию С.П. Королева сотрудник ОКБ-1 И.В. Лавров подготовил предложения по организации работ над космическими объектами. Докладная записка на эту тему, датированная 16 июня 1955 года, содержала многочисленные пометки С.П. Королева, которые позволяют судить о его отношении к отдельным положениям документа.

Важное значение для положительного решения вопроса имело совещание 30 августа 1955 года у председателя ВПК В.М. Рябикова. С.П. Королев шел на заседание к Б,М. Рябикову с новыми предложениями. По его заданию начальник сектора ОКБ-1 Е.Ф. Рязанов подготовил данные о параметрах космического аппарата для полета к Луне. Для этого были предложены два варианта III ступени ракеты Р-7 с компонентами топлива кислород — керосин и моноокись фтора — этиламины, Аппарат, доставляемый к Луне, должен был иметь массу 400 кг в первом варианте и 800-1000 кг — во втором. М.В. Келдыш поддержал идею создания трехступенчатой ракеты для исследования Луны, однако инженер-полковник А.Г. Мрыкин выразил озабоченность, что будут сорваны сроки разработки ракеты Р-7 и что разработка спутника отвлечет внимание от основных работ, и предложил отложить создание спутника до завершения испытаний ракеты Р-7. Постановление о работах по ИСЗ было принято 30 января 1956 года. Это Постановление предусматривало создание в 1957-1958 гг и выведение ракетой типа Р-7 неориентированного ИСЗ (объект Д) массой 1000-1400 кг с аппаратурой для научных исследований массой 200-300 кг.

Этим же Постановлением общее научное руководство и обеспечение аппаратурой для исследований возлагалось на Академию наук СССР; создание ИСЗ как специального носителя аппаратуры для научных исследований — на Министерство оборонной промышленности (головной исполнитель ОКБ-1); разработка комплекса системы управления, радиотехнической аппаратуры и телеметрических систем — на Министерство радиотехнической промышленности; создание гироскопических приборов — на Министерство судостроительной промышленности; разработка комплекса наземного пускового, заправочного и подъемно-транспортного оборудования — на Министерство машиностроения; проведение пусков — на Министерство обороны.

Разработку эскизного проекта ИСЗ поручили проектному отделу, руководимому С.С. Крюковым; научным консультантом стал М.К. Тихонравов, Над эскизным проектом работал сектор Е.Ф. Рязанова в составе И.В. Лаврова, В.В. Молодцова, В.И. Петрова, Н.П. Кутыркина, А.М. Сидорова, Л.Н. Солдатовой, М.С. Флорианского, Н.П. Белоусова, В.В. Носкова идр.

К июлю 1956 года эскизный проект был готов. Соответствующие проекты были разработаны смежными организациями. К моменту завершения проекта определился состав научных задач, решаемых спутником, что составило идейную основу новой разработки. К концу 1956 года выяснилось, что есть реальная угроза срыва намеченных планов по запуску ИСЗ типа Д из-за трудностей создания научной аппаратуры и более низкого удельного импульса тяги в пустоте двигателей ракеты Р-7 (304 вместо 309-310 кгс-с/кг по проекту). Правительством был установлен новый срок запуска — апрель 1958 года. В связи с этим ОКБ-1 внесло предложение о запуске простейшего спутника массой порядка 100 кг в апреле — мае 1957 года, до начала Международного геофизического года (июль 1957 года). В связи с новым предложением ОКБ-1 15 февраля 1957 года было принято Постановление, предусматривающее выведение простейшего неориентированного спутника Земли (объект ПС) на орбиту, проверку возможности наблюдения за ПС на орбите и прием сигналов, передаваемых с объекта ПС. Предполагалось выведение двух спутников с использованием двух ракет Р-7 (8К71). Запуск спутников разрешался только после одного-двух пусков ракеты Р-7 с положительными результатами.

Аналог Первого искусственного спутника Земли и его обтекатель в музее РКК Энергия Простейший спутник ПС-1 представлял собой контейнер сферической формы диаметром 580 мм. Его корпус состоял из двух полуоболочек со стыковочными шпангоутами, соединенных между собой 36 болтами. Герметичность стыка обеспечивалась резиновой прокладкой, После сборки контейнер заполнялся осушенным азотом до давления 1,3 кгс/см. В верхней полуоболочке располагались две антенны длиной 2,4 м и две — 3,9 м, а также пружинный механизм, разводящий штыри на угол 35° от продольной оси контейнера. Антенны разрабатывала лаборатория М.В. Краюшкина.

Снаружи верхняя полуоболочка была покрыта защитным экраном, а на ее внутренней поверхности находился кронштейн для крепления радиопередатчика (разработчик В.И. Лаппо из НИИ-885, главный конструктор М.С. Рязанский). Блок электропитания, состоящий из трех батарей на основе серебряно-цинковых элементов, был создан в Институте источников тока под руководством Н.С. Лидоренко. В состав апаратуры ПС-1 входили также дистанционный переключатель, вентилятор системы терморегулирования, сдвоенное термореле и контрольные термо- и барореле,

Радиопередатчик мощностью 1 Вт периодически излучал сигналы длительностью 0,4 с попеременно на волнах 7,5 и 15 м. Длительность сигналов изменялась при повышении (выше 50°С) или понижении (ниже 0°С) температуры и при падении давления ниже 0,35 кгс/см за счет срабатывания одного из контрольных термо- или барореле, Температура в ПС-1 поддерживалась вентилятором, срабатывающим от термореле при температуре выше 23°С. Источники энергопитания были рассчитаны на беспрерывную работу в течение двух недель. Общая масса ПС-1 составила 83,6 кг Для стыковки ПС-1 с ракетой предусматривался специальный переходный отсек. Система отделения обеспечивала сброс головного обтекателя и отделение спутника от центрального блока ракеты.

Работа производственников и конструкторов при изготовлении первого ИСЗ проводилась одновременно из-за очень сжатых сроков, Основная трудность была в изготовлении сферических полуоболочек гидровытяжкой, их сварке со шпангоутом и полировке наружных поверхностей: на них не допускалась даже малейшая царапина, сварка швов должна быть герметичной и контролировалась рентгеном, а герметичность собранного контейнера проверялась гелиевым течеискателем ПТИ-4.

При экспериментальной отработке спутника проводились макетирование размещения бортовой аппаратуры, кабельной сети и механизмов; проверка на герметичность спутника после его сборки с помощью гелиевого течеискателя; отработка процессов сброса головного обтекателя и отделения спутника от ракеты-носителя (макетный образец спутника многократно стыковался и отстыковывался от РН с одновременным сбросом головного обтекателя); исследование теплового режима в целях определения реальных температур спутника, Экспериментальная отработка спутника подтвердила высокую надежность его конструкции, аппаратуры, что позволило принять решение о его запуске. Подготовка спутника к полету на полигоне проводилась в монтажно-испытательном корпусе технической позиции РН, где было организовано для этого специальное рабочее место, Все системы спутника подвергались проверке на функционирование.

Подготовка ракеты 8К71ПС на технической позиции шла под особым контролем и наблюдением, причем особое внимание уделялось контролю правильности прохождения команд на сброс головного обтекателя и отделение спутника.

Запуск ракеты с первым искусственным спутником Земли осуществлялся в соответствии с "Программой проведения пробных запусков простейших неориентированных ИСЗ (объект ПС) с помощью изделия 8К71ПС", утвержденной Д.Ф, Устиновым, В.Д. Калмыковым, А.Н. Несмеяновым, В.М, Рябиковым, М.И. Неделиным. Пуск ракеты-носителя 8К71ПС № М1-ПС с первым ИСЗ состоялся 4 октября 1957 года в 22 ч 28 мин по московскому времени (это был пятый пуск ракеты Р-7). II ступень ракеты со спутником вышла на орбиту с перигеем 228 и апогеем 947 км и временем одного оборота вокруг Земли 96,2 мин. ИСЗ отделился от II ступени ракеты-носителя на 315-й секунде после старта.

«Ракетно-космическая корпорация "Энергия" имени С.П. Королёва», Изд-во РКК "Энергия", 1996 г.


Первый в мире искусственный спутник Земли. Взлёт человечества

В начале 1957 года С. П. Королев обратился в правительство с просьбой разрешить ускорить подготовку и проведение первых пусков двух ракет для вывода на орбиту искусственных спутников Земли. При этом указывалось, что на базе межконтинентальной ракеты разрабатывается ракета-носитель искусственного спутника Земли с массой спутника около 1200 кг. В США в это же время велась весьма интенсивная подготовка к запуску ИСЗ по проекту "Авангард" . Американский спутник должен был представлять собой шаровидный контейнер диаметром 50 см и массой около 10 кг.

В СССР работы по подготовке к запуску первого искусственного спутника Земли шли полным ходом. За полмесяца до открытия космической эры человечества на торжественном собрании, посвященном столетию со дня рождения К. Э. Циолковского, С. П. Королев выступил с докладом, в котором сказал: "В Советском Союзе произведено успешное испытание сверхдальней межконтинентальной многоступенчатой баллистической ракеты. Полученные результаты показывают, что имеется возможность пуска ракет в любой район земного шара. В ближайшее время с научными целями в СССР и США будут произведены первые пробные пуски искусственных спутников Земли".

Еще весной 1957 года С. П. Королев принял решение сосредоточить внимание КБ на разработке спутника, названного простейшим, не прекращая работ над первоначальным проектом аппарата, который затем третьим вышел на орбиту вокруг Земли.

Хотя спутник и назывался простейшим, но создавался-то он впервые, никаких аналогов в технике не было. Задано было только одно — ограничение по массе (не более 100 кг). Довольно быстро конструкторы пришли к выводу, что выгодно его сделать в форме шара. Сферическая форма позволила при меньшей поверхности оболочки наиболее полно использовать внутренний объем.

Внутри спутника решили разместить два радиопередатчика с частотой излучения 20,005 и 40,002 мГц. Прием их сигналов позволил бы ученым изучить условия прохождения радиоволн из космоса на Землю. Кроме того, надо было передавать и информацию о давлении и температуре внутри спутника.

Проектирование велось быстрыми темпами, и изготовление деталей шло параллельно с выпуском чертежей.

Большого внимания и много усилий потребовала подготовка ракеты, которая впоследствии получила название "Спутник". Необходимо было обеспечить размещение спутника. Для этого следовало сделать переходный отсек и головной обтекатель. Разработали специальную систему разделения корпуса ракеты и спутника. В наземных условиях опробовать эту систему очень трудно. Все же было создано специальное оборудование и приспособления,которые в какой-то мере имитировали будущие условия. "Двойник" спутника многократно состыковывали и отделяли от корпуса ракеты, пока не убедились, что надежно действует вся цепочка: срабатывают пневмозамки, отделяется головной обтекатель, освобождаются из "походного" положения штыри антенн, и толкатель направляет спутник вперед.

Спутник делался максимально простым, надежным и тем не менее позволял провести целый ряд научных исследований. Сферическая форма корпуса способствовала наиболее точному определению плотности атмосферы на очень больших высотах, где еще не проводились научные измерения. Корпус был изготовлен из алюминиевого сплава, а поверхность специально полировалась, чтобы лучше отражать солнечный свет и обеспечивать необходимый тепловой режим спутника.

Радиопередающее устройство спутника должно было обладать мощностью излучения в 1 Вт. Это позволяло принимать его сигналы на значительных расстояниях широкому кругу радиолюбителей в диапазоне коротких и ультракоротких волн, а также наземным станциям слежения. В итоге предполагалось получить большой объем статистических данных о распространении радиоволн через ионосферу при достаточно длительном полете.

Сигналы спутника имели вид телеграфных посылок длительностью около 0,3 с. Когда работал один из передатчиков, то у другого была пауза. Расчетное время непрерывной работы составляло не менее 14 суток.

На внешней поверхности спутника устанавливались антенны в виде четырех стержней длиной до 2,9 м. После выведения на орбиту антенны занимали рабочее положение.

Спутник был неориентированный, и эта четы-рехантенная система давала практически равномерное излучение во все стороны, чтобы исключить влияние его вращения на интенсивность принимаемых радиосигналов.

Энергопитание бортовой аппаратуры спутника обеспечивали электрохимические источники тока (серебряно-цинковые аккумуляторы), рассчитанные на работу минимум в течение 2 — 3 недель.

Внутри спутник заполнялся азотом. Температура внутри поддерживалась в пределах 20- 30° С с помощью принудительной вентиляции по сигналам от датчиков температуры.

Первый, простейший, спутник еще не мог быть снабжен специальной радиотелеметрической системой. Специалисты могли судить об изменении температуры и давления по изменению частоты телеграфных посылок и соотношению между их длительностью.

На рассвете 3 октября 1957 года ракета, состыкованная со спутником, была бережно вывезена из монтажно-испытательного корпуса. Рядом шли создатели первого в мире космического комплекса. На стартовой позиции мощная стрела установщика подняла ракету вертикально. А затем топливо из железнодорожных цистерн начали перекачивать в баки ракеты.

После заправки топливом ракета весила 267 т. И громада ракеты перед стартом была изумительно красива. Она вся сверкала, покрывшись инеем.

4 октября 1957 года в 22 ч 28 мин по московскому времени ярчайший всплеск света осветил ночную степь, и ракета с гулом ушла вверх. Ее факел постепенно слабел и скоро стал неразличим на фоне небесных светил.

Первая космическая скорость, вычисленная еще Ньютоном, теперь, три столетия спустя, была впервые достигнута творением ума и рук человеческих.

После отделения спутника от последней ступени ракеты начали работать передатчики и в эфир полетели знаменитые сигналы "Бип...бип...бип". Наблюдения на первых витках показали, что спутник вышел на орбиту с наклонением 65°6', высотой в перигее 228 км и максимальным удалением от поверхности Земли 947 км. На каждый виток вокруг Земли он тратил 96 мин 10,2 с. В 1 ч 46 мин 5 октября 1957 года спутник прошел над Москвой.

Эта маленькая рукотворная звездочка словно подняла на орбиту рубиновые звезды Кремля, сделала зримыми для всего мира успехи нашей страны.

Русское слово "спутник" сразу вошло в языки всех народов мира. Аншлаги на первых полосах зарубежных газет тех исторических октябрьских дней 1957 года были полны восхищения подвигом нашей страны. "Величайшая сенсация века", "Воплощенная в жизнь заветная мечта человечества", "Окно во Вселенную открыли Советы", "Эта великая победа является поворотным пунктом в истории цивилизации", "Уже сейчас ясно, что 4 октября 1957 года навеки войдет в анналы истории" — вот некоторые из тогдашних заголовков мировой прессы.

Всему миру стало ясно, что успех Советского Союза не случаен: достижения в космосе — зеркало его грандиозной созидательной работы на Земле. В США на смену милитаристскому психозу пришло трезвое понимание значения наших успехов в освоении космоса. Там поняли, что космическим взлетом СССР обязан прежде всего широкой демократической системе образования, позволяющей любому способному человеку подняться к вершинам знания. Поняли, что советская космическая техника выросла на мощном фундаменте развитой науки, техники и индустрии. Все измышления о "слабости" России предстали в своем истинном свете. И это отрезвление сыграло огромную политическую роль. Советские спутники вызвали ослабление "холодной войны" и по сути стали прологом к политике разрядки.

Люди начали осознавать, что у человечества- один единый дом, одна планета, и есть цель, которая может сплотить все народы — изучение Земли на благо всех людей. Космическое пространство становилось ареной научного сотрудничества, и мировая наука обогащалась новыми бесценными данными. Советские ученые щедро делились полученными результатами со специалистами всех стран.

Благодаря первым советским спутникам мировая наука обогатилась новыми знаниями огромного принципиального значения о верхних слоях земной атмосферы и космическом пространстве. Полет Лайки не выявил никаких непреодолимых физиологических препятствий для жизни живых существ на орбите. По сути тогда был сделан серьезный шаг к полету в космос человека.

Первый в истории человечества спутник просуществовал как космическое тело сравнительно недолго — 92 суток, совершив 1440 оборотов вокруг Земли. 21 сутки из космоса шли сигналы первой рукотворной "Луны". Но их "эхо" слышно по сей день. Ведь это было началом великой эпохи практического освоения космоса.

Когда отмечалось 25-летие запуска первого спутника, президент Международной астронавтической федерации чехословацкий профессор Л. Перек писал в газете "Известия": "Первый спутник изменил жизнь на нашей планете. Как из одного ручейка рождаются могучие реки, так и первый спутник привел к рождению могучей реки практических применений в самых разных областях человеческой деятельности, к парадоксальному изменению многих научных представлений". Итальянский профессор Л. Наполитано сказал, что в наше время запуск первого спутника значит примерно то же самое, что для средних веков открытие Колумбом Америки. Тогдашний президент Международной астронавтической академии американец Ч. Драйпер подчеркнул: "... образно можно сказать, что все огромное семейство современных космических аппаратов вывел за руку на орбиту первый советский спутник".

«Космонавтика СССР», М.: Машиностроение, Планета, 1986г.




САМЫЙ ПЕРВЫЙ (по книге Ярослава Голованова «Капля нашего мира»)

Михаил Клавдиевич Тихонравов был человеком невероятной любознательности. Математика и многие инженерные дисциплины, которыми овладел он в академии им. Н. Е. Жуковского, не высушили его романтической увлеченности и склонности к фантастическим размышлениям. Он писал маслом пейзажи, собирал коллекцию жуков-дровосеков и изучал динамику полета насекомых, втайне надеясь обнаружить в биении крохотных крыл некий новый принцип для конструирования невероятного летательного аппарата. Ему нравилось математизировать мечты, и он получал, пожалуй, равное удовольствие и когда расчеты показывали их реальность, и когда, напротив, приводили к абсурду: он любил узнавать. Однажды Тихонравов решил обсчитать искусственный спутник Земли. Разумеется, он читал Циолковского и знал, что одноступенчатая ракета не сможет вывести спутник на орбиту, внимательно изучил его «Космические ракетные поезда», «Наибольшую скорость ракеты» и другие работы, в которых впервые теоретически обосновывалась идея многоступенчатой ракеты, но ему было интересно прикинуть различные варианты соединения этих ступеней, посмотреть, во что все это выливается по весам, короче — решить, насколько реальна сама идея получения первой космической скорости, необходимой спутнику на сегодняшнем уровне развития ракетной техники. Начал считать и увлекся не на шутку. Оборонный НИИ, в котором работал Михаил Клавдиевич, занимался вещами несравненно более серьезными, чем искусственный спутник Земли, но к чести его начальника — Алексея Ивановича Нестеренко — вся эта внеплановая полуфантастическая работа в институте не только не преследовалась, а напротив, поощрялась и поддерживалась им, хотя и не афишировалась, дабы избежать обвинений в прожектерстве. Тихонравов и маленькая группа его столь же увлеченных сотрудников в 1947-1948 годах безо всяких ЭВМ проделали колоссальную расчетную работу и доказали, что действительно существует реальный вариант такого ракетного пакета, который в принципе может разогнать некий груз до первой космической скорости.

В июне 1948 года Академия артиллерийских наук готовилась провести научную сессию, и в институт, где работал Тихонравов, пришла бумага, в которой запрашивалось, какие доклады может представить НИИ. Тихонравов решил доложить итоги своих расчетов по ИСЗ — искусственному спутнику Земли. Никто активно не возражал, но тема доклада звучала все-таки столь странно, если не сказать дико, что решили посоветоваться с президентом артиллерийской академии Анатолием Аркадьевичем Благонравовым.

Совершенно седой в свои 54 года, красивый, изысканно вежливый академик в форме генерал-лейтенанта артиллерии в окружении нескольких ближайших своих сотрудников выслушал маленькую делегацию из НИИЗ очень внимательно. Он понимал, что расчеты Михаила Клавдиевича верны, что все это не Жюль Верн и не Герберт Уэллс, но понимал он и другое: научную сессию артиллерийской академии такой доклад не украсит.

- Вопрос интересный,- усталым, бесцветным голосом сказал Анатолий Аркадьевич,- но включить ваш доклад мы не сможем. Нас вряд ли поймут... Обвинят в том, что мы занимаемся не тем, чем нужно...

Сидящие вокруг президента люди в погонах согласно закивали.

Когда маленькая делегация НИИ ушла, Благонравов испытал какой-то душевный дискомфорт. Он много работал с военными и перенял у них в общем-то полезное правило не пересматривать принятые решения, но тут вновь и вновь возвращался он к тихонравовскому докладу и дома вечером опять думал о нем, никак не мог отогнать от себя мысль, что несерьезный этот доклад на самом деле серьезен.

Тихонравов был настоящим исследователем и хорошим инженером, но бойцом он не был. Отказ президента ААН расстроил его. В НИИ молодые его сотрудники, которые помалкивали в кабинете президента, подняли теперь гвалт, в котором, однако, мелькали новые серьезные доводы в пользу их доклада.

- Что же вы там молчали? — рассердился Михаил Клавдиевич.

- Надо снова идти и уломать генерала! — решила молодежь.

И на следующий день они пошли снова. Было такое впечатление, что Благонравов словно обрадовался их приходу. Он улыбался, а новые доводы слушал вполуха. Потом сказал:

- Ну, хорошо. Доклад включим в план сессии. Готовьтесь- краснеть будем вместе...

Потом был доклад, а после доклада, как и ожидал Благонравов, один очень серьезный человек в немалом звании спросил Анатолия Аркадьевича, как бы мимоходом, глядя поверх головы собеседника:

- Институту, наверное, нечем заниматься, и потому вы решили перейти в область фантастики...

Ироничных улыбок было предостаточно. Но не только улыбки были. Сергей Королев подошел к Тихонравову без улыбки, сказал, строго набычившись по своей манере:

- Нам надо серьезно поговорить...


Они познакомились летом 1927 года на горе Узын-Сырт под Коктебелем во время четвертого всесоюзного слета планеристов, а подружились в ГИРД, в подвале на Садово-Спасской. Потом пути их разошлись... И вот новая встреча...

Королев понимал важность сделанного Тихонравовым, через год выйдет его собственная работа: «Принципы и методы проектирования ракет большой дальности», в которой он тоже анализирует различные варианты многоступенчатых «упаковок». Но Королев был великим реалистом и психологом. Он понимал, что технические трудности создания космического пакета ракет, конечно велики, хотя и преодолимы, но понимал он и другое: начни он работу сейчас — эти трудности возрастут в сотни раз и станут уже непреодолимыми, поскольку к спутнику мы не подготовлены психологически. Холодная война заморозит такой проект на корню. Нельзя говорить ни о каком спутнике до тех пор, пока нет ракеты, способной пресечь атомный шантаж американцев. Он начинал разработку ракеты Р-3 с дальностью полета три тысячи километров. Это очень много, но это еще очень мало...

С Тихонравовым договорились быстро: работы продолжать. Вскоре Михаил Клавдиевич провел анализ двухступенчатого пакета и доказал, что на орбиту можно вывести довольно тяжелый спутник. Королеву схема понравилась: она позволяла не запускать двигатель в пустоте,- этого еще делать не научились.

В феврале 1953 года было принято решение о создании межконтинентальной баллистической ракеты. Умозрительные схемы огромной машины промывались математикой, и подобно тому, как на белом листе фотобумаги в ванночке с проявителем всплывает нечто контрастное, формулы выявляли контрасты этих схем, их достоинства и пороки. Уже в мае из двух самых перспективных: двухступенчатая баллистическая и двухступенчатая с крылатой второй ступенью, была выбрана первая схема, — Королев приступил к главному делу своей жизни.

Гигантская, способная достичь любой точки земного шара, ракета была нужна для обороны страны. Но Королев сразу понял: именно эта ракета поднимет в космос спутник. Тихонравов возбужден необычайно: теперь речь идет о конкретной ракете, он знает ее реальные параметры. Если заменить боевой заряд частично топливом, а частично спутником, ракета вытащит его на орбиту!

Уже 26 мая 1954 года Королев пишет в Совет Министров СССР: «Проводящаяся в настоящее время разработка нового изделия с конечной скоростью около 7000 метров в секунду позволяет говорить о возможности создания в ближайшие годы искусственного спутника Земли. Путем некоторого уменьшения веса полезного груза можно будет достичь необходимой для спутника конечной скорости 8000 м/с...» 16 июля М. К. Тихонравов передает Королеву докладную записку, написанную совместно с И. В. Лавровым: спутник может весить от 1000 до 1400 килограмм! Через две недели — 29 июля 1955 года призидент Дуайт Эйзенхауэр обнародовал в Белом доме специальное коммюнике о том, что Соединенные Штаты ведут подготовку к запуску искусственного спутника Земли.

Коммюнике произвело сенсацию. Хотя об искусственном спутнике Земли американцы начали писать с 1946 года, «Луна Эйзенхауэра» — так окрестили проект журналисты — должна была еще раз напомнить миру о недосягаемом первенстве американской техники. «Птица» — так называли проект специалисты — должна была стать самым щедрым подарком великой страны Международному геофизическому году (МГГ), который начинался в июле 1957 года, что должно было укрепить в сознании миллионов людей мысль о бесспорном лидерстве США во всем мировом сообществе. Потом, после запуска нашего спутника, журнал «Форчун» писал: «Мы не ждали советского спутника, и поэтому он произвел на Америку Эйзенхауэра впечатление нового технического Пирл-Харбора».

А почему «не ждали»? Не знали? Но ведь буквально через несколько дней после коммюнике Белого дома академик Л. И. Седов на шестом конгрессе Международной астронавтической федерации в Копенгагене рассказал журналистам о том, что Советский Союз во время МГГ собирается запустить спутник, а точнее, несколько спутников. «Возможно, наши спутники будут созданы раньше американских и превзойдут их по весу»,- предупреждает академик. Президент АН СССР А. Н. Несмеянов подтверждает: теоретически проблема вывода спутника на орбиту решена. В журнале «Радио» публикуют примерные частоты, на которых будет работать передатчик спутника. С. П. Королев в своем докладе на юбилейном заседании в честь 100-летия со дня рождения К. Циолковского прямо говорит о том, что советские ученые намерены в ближайшее время запустить спутник. Да и за рубежом немало писали о советских спутниках. Прогрессивный французский научный журналист Мишель Рузе трезво оценил ситуацию: «Отнюдь не означает, что «Луна Эйзенхауэра» первой придет к финишу в состязании с ее советским и, может быть, английским соперниками», — писал он еще в сентябре 1955 года.

Так почему же «не ждали»? Ведь знали — слышали. Другое дело, — не хотели знать, не желали слышать. Вновь проявилась здесь давняя американская болезнь, увы, до наших дней не излеченная: признать саму возможность запуска спутника Советским Союзом означало сделать шаг к пониманию реальных сил, существовавших в мире, признать свои собственные оценки других государств устаревшими и требующими пересмотра. Сделать это было выше сил хозяев «Луны Эйзенхауэра»

Между тем время шло, а дела с нашим спутником огорчали и тревожили Королева. Сначала все шло хорошо. 30 августа 1955 года в кабинете главного ученого секретаря Президиума АН СССР академика А. В. Топчиева собралось высокое совещание: С. П. Королев, М. К. Тихонравов, М. В. Келдыш, В. П. Глушко и другие специалисты. Королев доложил о ходе работ над ракетой и предложил организовать комиссию по разработке программы запуска ИСЗ, привлечь к созданию аппаратуры ведущих ученых Академии.

- Я поддерживаю предложение Сергея Павловича, — сказал Келдыш. — Важно назначить председателя...

- Вам и быть председателем,- моментально отозвался Королев.

Определили примерный срок запуска — лето 1957 года, начало МГГ. За два года нужно было разработать и изготовить аппаратуру, источники питания, систему терморегулирования, радиотелеметрическую систему с всенаправленными антеннами, систему управления работой бортовой аппаратуры и многое другое. Королев сразу понял главную опасность: единую задачу решали десятки исполнителей. Сбой в одном звене прерывал всю цепь. ОКБ Королева отвечало за главное — ракету-носитель, ракеты еще не было, но это пока беспокоило Сергея Павловича меньше, чем координация всех других работ. Наверное, впервые столкнулся Королев с задачей такого масштаба, решение которой требовало не только его воли, опыта и энергии, но и энтузиазма многих других людей, а ожидать равного и нужного ему энтузиазма от всех было нереально. Келдыш проводил совещания с «атмосферщиками» — С. Н. Верновым, Л. В. Курносовой, В. И. Красовским, привлекал своих «мальчиков», специалистов по траекторным измерениям: Д. Е. Охоцимского, Г. М. Энеева, В. А. Егорова, М. Л. Лидова, подключил к работе знатока солнечных батарей Н. С. Лидоренко, советовался и консультировался со светлейшими умами Академии... Уже после запуска спутника Келдыш скажет: «Каждый килограмм веса научного прибора стоил значительно больше золота, он стоил золотого интеллекта...» Но сейчас, — Королев это ясно видел, — требовались не только умные консультанты, но и быстрые исполнители. График подготовки и испытаний аппаратуры все время срывался. Найти виновных было трудно: многие из ученых, люди в высшей степени изобретательные и оригинально думающие, превращались в сущих детей, когда дело доходило до производства. Беседуя с ними, Королев видел, что опыта взаимодействия науки и промышленности у них мало, сроки и дальше будут срываться, и очень нервничал. Тревогами своими он иногда делился с Тихонравовым. Михаил Клавдиевич молча кивал. Королев расценивал его спокойствие как равнодушие к своим заботам, во всяком случае, для него было полной неожиданностью, когда в конце 1956 года Тихонравов вдруг предложил:

- А если сделать спутник полегче и попроще? Килограмм на 300 или еще легче? Вот мы тут прибросили... — он протянул тетрадь.

Королев быстро оценил ситуацию: не расхолаживая Академию наук, маленький, простейший спутник (в документации он и назывался «ПС») можно было сделать своими силами, подключив минимальное количество смежников, прежде всего Николая Степановича Лидоренко — это источники тока и Михаила Сергеевича Рязанского — это радиоаппаратура. Уже 5 января 1957 года он отправляет в правительство докладную записку, в которой говорит о подготовке двух спутников: один весом 40-50 килограммов (он будет первым) и другой — 1200 килограммов (он станет третьим) и предлагает подготовить ракеты к пуску в апреле-июне 1957 года. Получив добро, 25 января подписывает исходные данные по ПС.

Но ракеты еще нет. Вернее, она есть, но она еще не летала. Трудностей очень много, и он не скрывает их, в докладной записке в правительство прямо пишет: «Подготовительные работы к первым пускам ракеты идут со значительными трудностями и отставанием от установленных сроков...» Он наметил первый старт на март. Не успел. И в апреле тоже не успел. 10 апреля вместе с Н. А. Пилюгиным — Главным конструктором приборов управления Королев приехал на космодром. В дороге он говорил Пилюгину, что не вернется в Москву, пока ракета не полетит. Первый старт Р-7 (так значилась в документах межконтинентальная ракета) состоялся 15 мая 1957 года. Ракета не полетела: развалилась на активном участке траектории. Пилюгин, Главный конструктор стартового комплекса В. П. Бармин, другие специалисты уезжают в Москву. Заболел любимец Королева «Леня Воскрес» — заместитель по испытаниям Леонид Александрович Воскресенский,- страшно опухло лицо, и Королев отправил его в Москву. Сергей Павлович сам нездоров. Очень болит горло, его колют пенициллином. Никогда не перекладывая на плечи жены своих забот, он пишет на этот раз Нине Ивановне так непохожие на него письма: «Когда дела идут похуже, то и «друзей» поменьше... Настроение неважное... Не скрою, — очень тяжело переживаю наши неудачи... Состояние тревоги и беспокойства... Жара 55 градусов...» В середине июня: «Снова у нас нехорошо, и очень!» Но он не был бы Королевым, если б не добавил: «Мы должны добиваться здесь, именно здесь и сейчас нужного нам решения!» 24 июня из Москвы позвонил его заместитель К. Д. Бушуев и сказал, что подписал чертежи окончательной компоновки ПС. Спутник весил 83,6 килограмма. А ракета еще не летала... В письма Нине Ивановне от 8 июля: «Много работаем...» 13 июля: «Дела очень и очень неважные...» За все послевоенные годы не было у Сергея Павловича Королева дней более горьких, трудных и напряженных, чем в то жаркое лето 1957 года. Воистину, он выстрадал свою «семерку»: 21 августа Р-7 полетела! После старта не спали до трех часов ночи, говорили о будущих работах и, конечно, о спутнике. Королев знал: теперь «семерка» будет летать- она исчерпала запас возможных отказов, такое бывало и с другими машинами, и теперь она обязательно будет летать! И она поднимет в космос спутник!

Уже через десять дней, 31 августа, вернувшись в Москву, Королев проводит испытания ПС совместно с ракетой-носи